Триумф воли к победе

Невыдуманная история о случае, произошедшем с одним участником олимпиады, на этот раз почти в духе провинциального детектива в те славные времена, когда я еще был председателем жюри теоретического тура Республиканской химической олимпиады школьников Республики Татарстан.

il_fullxfull.235077715

Эпиграфом к ней можно было бы поставить уже другие слова коллеги Загорского, с которыми согласен и я, а вот соглашаться ли вам — решайте сами.

Непрерывная погоня за интеллектуальным результатом (олимпиады, вузовский рейтинг, число статей в индексируемых журналах, гранты) сначала обедняет, а затем разрушает личность. Во-первых, развивается  лишь одна, реже — две-три из по крайней мере 15 основных человеческих способностей. Во-вторых, наиболее важная духовная составляющая становится для личности все менее доступна, заваленная внешней информацией.

Это была довольно тяжелая олимпиада для всех — жюри, организаторов и ряда участников. Изменения климата на планете привели к тому, что в том году …снег выпал только в январе…, причем выпадал он целыми сугробами и начал падать именно тогда, когда школьники из разных районов моей республики сели в автобусы и двинулись в приказанский санаторий на олимпиаду. Январский снегопад, как это обычно бывает, оказался совершенно неожиданным для коммунальщиков-дорожников, в результате чего участники олимпиады из некоторых районов, в том числе и из Города Большой Нефтехимии застряли в дороге и не смогли приехать на олимпиаду в срок.

Руководители этих участников, весьма обеспокоенно звонили и мне, и представителям оргкомитета, их обеспокоенность была вызвана тем, что обычно школьники из Города Большой Нефтехимии показывают на нашей олимпиады весьма приличные результаты.

В итоге жюри и оргкомитет олимпиады, посовещавшись, приняли беспрецедентное решение — приехавших уже после окончания теоретического тура не по своей вине опозданцев подержали еще с полчаса в автобусах, пока из столовой уходили уже писавшие задания олимпиадники, которых, кстати, попросили повременить с получением на руки правильных решений до поры «пока все не напишут», после чего жертв снегопада накормили обедом часов в пять вечера и часов в шесть вечера посадили писать олимпиадные задания (еще раз подчеркиваю, что ни школьники-опозданцы, ни их руководители с успевшими вовремя ни разу не пересекались).

Среди написавших вовремя был довольно честолюбивый мальчик из специализированной школы Казани, которого я далее буду звать Игнатием (естественно, это не его настоящее имя, я выбрал его из-за сходства с другим Игнатием, сформулировавшим небезызвестное Finis sanctificat media).

Игнатий был очень вежливым мальчиком. Он никогда не отказывал себе в возможности поговорить со мной об ошибках на экспериментальном туре, допущенных вторым председателем жюри, отвечавшим за экспериментальный тур, или поговорить со вторым председателем жюри об ошибках допущенных мной на теоретическом туре. Как выяснилось позже в беседе между мной и вторым председателем жюри, Игнатий не отказывал себе в удовольствии рассказать о наших общих ошибках некоторым представителям Центральной методической комиссии химической олимпиады из города-героя Москвы.

На показе работ (есть такая процедурка, когда школьнику показывают его работу и полученные им баллы) Игнатий выяснил, что в его классе он заработал себе на четвертый результат, при этом два представителя из опережавшей его тройки приехали на олимпиаду из Города Большой Нефтехимии. Судя по всему, Игнатий расстроился — в те времена, когда на очередной этап попадали не по общероссийскому рейтингу, а по квотам от субъектам РФ,  на очередной этап олимпиады от Татарии должно было ехать первое, второе и третье места, и он понял, что его возможность поехать на очередной этап сгорает, как кусочек натрия в воде.

Игнатий пошел искать правды ко мне. Он сказал, что у него есть доказательства того, что ребята из Города Большой Нефтехимии каким-то образом получили правильные ответы и списали их, чем и объясняются их высокие места. Когда я еще вежливо спросил его о том, как он представляет собой получение правильных ответов людьми, проведшими не менее 12 часов в автобусах, он ответил, что «тайные друзья» Города Большой Нефтехимии из министерства образования организовали утечку заданий в Город Большой Нефтехимии и участники оттуда ехали на конкурс уже зная вопросы.

Голосом, в котором хватило бы холода на двойник айсберга, потопившего Титаник, а желчи — на промышленное производство туник Несса, я разъяснил Игнатию, что лично распечатал все задания олимпиады утром в день конкурса на своем личном принтере, и добежать до завязшего где-то на трассе автобуса не успел. На всякий случай (а вдруг бы дотошный Игнатий предположил, что я послал задания и решения в Город Большой Нефтехимии с почтовыми собаками по электронной почте) я ткнул его носом в работы опередивших его школьников (нарушая, заметим, тем самым протокол олимпиады) и показал, что представители Города Большой Нефтехимии решили задания правильно, но не исчерпывающе, плюс не тем способом, который был напечатан в авторских решениях, что исключает возможность утечки.

Игнатий понял, что либо утечки не было, либо я продался на корню Городу Большой Нефтехимии, и с меня взятки гладки (скорее всего второе), и в его голове созрел ясный и коварный план устранения конкурентов, реализацию которого он назначил на ночь перед награждением-закрытием.

В основе его плана было два постулата.

Постулат первый — участники и победители предметных олимпиад не всегда соответствуют образу ботаников, отрисованных в сериале «Теория большого взрыва». Бывает, что они пьют пиво, курят и ругаются матом (умение разговаривать матом к ним как правило еще не приходит), при этом они пьют пиво с очень большой вероятностью в ночь перед награждением — там от них уже ничего не зависит, снять напряжение хочется, а их менторы как правило тоже отправляются пить пиво или что покрепче к своим коллегам и не бдят.

Постулат второй — органы образования, как правило, очень отрицательно относятся к тому, что олимпиадники пьют пиво, курят и ругаются матом, предупреждая на каждой олимпиаде, что за подобные выходки народ будут дисквалифицировать и снимать с зачета.

Может Игнатий сам инициировал совместное распитие пива со своими конкурентами из Города Большой Нефтехимии, может подсел им на хвост, я не знаю, я знаю только то, что народ затарился пивом в круглосуточно работающем ларьке за воротами санатория и начал отмечать окончание. В какой-то момент Игнатий, принимавший участие в распитии выскользнул из комнаты, в которой происходило грубое нарушение правил внутреннего распорядка, но быстро вернулся уже в компании двух представителей милиции, обеспечивающих порядок на территории санатория и началось…

Были вызваны руководители всех фигурантов, отвечавшие за их моральный облик, и, как они впоследствии рассказывали мне, Игнатий лихо восстанавливал картину событий, сообщая доблестным стражам правопорядка, кто из его коллег сколько выпил, кто кому наливал, кто кому передавал стаканы с ячменным соком.

Аццкий план сорвался по двум причинам. Во-первых, Игнатий не учел того, что толерантность школьников из промзоны Города Большой Нефтехимии много выше толерантности рафинированного школьника из казанской специализированной школы, поэтому в момент появления правоохранителей, Игнатий был гораздо более пьян, чем все остальные детишечки вместе взятые. Во-вторых, руководителями команды из Города Большой Нефтехимии были матерые заслуженные учителя, которые сами могли отстроить среднестатистического милиционера и привыкли разводить такие ситуации на раз, а руководителем команды, в которую входил Игнатий, был студент нашего химфака, парень хороший, но не боец и не той весовой категории, что учителя из Города Большой Нефтехимии.

В итоге никого дисквалифицировать не стали, школьников из Города Большой Нефтехимии отправили спать, а Игнатия с его ментором отвезли провести остаток ночи в ближайшем обезьяннике, откуда их обоих уже поутру вытаскивал директор школы Игнатия (скорее всего задержание Игнатия было проделано в первую очередь ради его личной безопасности).

Спустя пару лет Игнатий стал студентом нашего Химического Института Казанского университета, из которого спустя полтора года и вылетел на третьей космической скорости благодаря очередной некрасивой истории — не получив вовремя зачеты по предметам, не имеющим отношения к химии (физкультура и что-то гуманитарное)  совместно со некоторым студентами, он пообещал им разрулить ситуацию, собрал с каждого по одной тысяче рублей (по тем временам деньги вполне солидные),  пообещав, якобы, договориться с преподавателями за определенную компенсацию. С преподавателями он не договаривался, а просто подделал их подписи, оставив «калым» себе. Подтасовка вскрылась, отчислены были все участники аферы, но простым участникам этого МММ была оставлена возможность восстановиться попозже — через год-другой,  а вот Игнатий вылетел с «волчьим билетом». Правда, насколько я знаю, никто так и не подал заявление о восстановлении, видимо, доучившись в других вузах.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s